Мобильность, с нашей точки зрения, представляет собой одно из фундаментальных условий человеческого существования, одно из важнейших исторических состояний человеческого рода. Поэтому в пределе миграции — есть исторический модус существования человека и человечества.
Важен и другой аспект. Каждая из исторических эпох заставляет проявиться разным модусам человеческого существования. Таким образом можно проинтерпретировать сменяемость кочевого и оседлого типов существования человека. Возникшая в эпоху неолита аграрная цивилизация, несомненно, актуализировала именно те свойства человека, которые связывают его землей, с почвой. Начиная с Осевого времени, эта цивилизация постепенно разрушается — исчезают сословная структура общества, общинный уклад, патримониальное (вотчинное) государство. Очевидно, что процессы новой урбанизации (современные мегаполисы) в какой-то мере ослабляют связи человека с территорией, вмещающим ландшафтом.
Человек не просто превращается в городского жителя и даже космополита, но и, к примеру, оставаясь носителем традиционной идентичности, обретает способность распространять ее по свету, перенося свои ценности. Данную тенденцию некоторые исследователи назвали «новым кочевничеством». Тем не менее, процесс этот воспринимается многими крайне болезненно, отсюда всплески ксенофобии против мигрантов. Как и о всякой сложной исторической тенденции, о «новом кочевничестве» сложно высказать однозначное, оценочное — положительное или отрицательное, — суждение.
|
Исторический режим человеческого существования[LXXIII] Попытаемся представить миграцию не как конечное, совершающееся в рамках определенного времени и пространства событие, а как одно из условий человеческого существования и, вместе с тем, как одно из важнейших состояний человека. Тут, конечно, возникает проблема с субъектом миграции. Если попытаться мыслить о таком субъекте не как о группе людей, не как о выделенном и обозначенном этносе и не как о конкретном носителе определенного языка, определенной религии, определенного типа производственной деятельности или, наконец, определенного психотипа, то появляется возможность говорить о миграции, в том числе, и как об историческом режиме человеческого существования. Будет не лишено смысла предположение о миграционной установке как одном из элементов человеческого психотипа вообще (что, конечно, никак не исключает возможность существования и какого-то особого «миграционного» психотипа, в котором психическая миграционная тенденция является особенно сильной и сознательно или несознательно противопоставленной другим элементам общечеловеческого психотипа). Особенно интересно отметить в связи с этим неудачу или недостаточность подавляющего большинства попыток объяснить наиболее известные массовые миграции древнейшего (разумеется, после-палеолитического) времени так называемыми объективными факторами, прежде всего такими, как климат и перенаселенность. Здесь, даже когда такого рода факторы действительно имели место, их воздействие должно было бы наложиться на «почву» психотипической предрасположенности населения к миграции. Более того, очень часто субъекты так называемых «великих миграций» уже имели за собой столетний, а иногда и тысячелетний опыт миграции. Если взять в качестве наиболее известного примера заселение Америки выходцами из Восточной Сибири, то относительно последних с достаточной точностью установлено, что сами они пришли в Сибирь и на Дальний Восток с территорий, расположенных чрезвычайно далеко — на западе и юго-западе от исходного региона их миграции в Америку. |
Можно утверждать, что одной из стратегических целей государственной политики является повышение мобильности населения — как внутренней, так и внешней. В сфере геоэкономики мобильность может рассматриваться как капитализация человеческого фактора, в сфере геополитики — как повышение транспортной связности и, как следствие, повышение безопасности пространства страны, в сфере геокультуры — как «вертикальная» мобильность.
Далее рассмотрим две противоположенные широко встречающиеся с развитой аргументацией точки зрения: «России мигранты нужны» и «России не нужны мигранты»[LXXIV].
Сторонники данной позиции утверждают: демографическая перспектива страны далека от оптимистического сценария. Во-первых, впервые за всю историю нашей страны, российская деревня перестала демографически воспроизводить даже саму себя. Во-вторых, в России на исходе первого десятилетия XXI века начнут вступать в жизнь так называемые «малочисленные поколения», то есть дети, появившиеся в период критического спада рождаемости начала 90-х.
Возникшая ситуация, которую с полным правом назовут «демографической катастрофой», и будет определять специфику российской действительности. Страна может оказаться не в состоянии обеспечить даже минимальные жизненные потребности: образование, медицину, армию, социальную защищенность, надлежащую охрану границ. И в итоге контроль над обширными российскими территориями может быть необратимо утрачен.
Никакими социально-политическими, протекционистскими мерами обозначенная демографическая тенденция переломлена быть не может. Постиндустриальный характер общества отвергает надежды на «возрождение деревни» (в смысле традиционных показателей детородности, характерной модели заселенности и аграрного уклада). Репродуктивная система России, в традиционном составе населения (т.е. без обсуждения репродуктивных способностей новых, прибывающих народов) — подорвана бесповоротно. Она, конечно же, может быть отчасти восстановлена: уровень детности немного поднят, а продолжительность жизни, особенно мужского населения, увеличена. Но возврата к стандартам традиционной фазы воспроизводства, когда избытки населения выбрасывались для колонизации новых пространств, а затем в массовое индустриальное производство — ожидать не следует.
При сохранении сложившейся тенденции к снижению численности населения России, в ближайшие годы дефицит рабочей силы составит 10 миллионов человек. Уже сегодня восстанавливающиеся предприятия страны сталкиваются с проблемой нехватки рабочей силы, в особенности квалифицированной, особенно с учетом сокращения советской инфраструктуры профессионально-технической подготовки. Коренные жители России не хотят занимать низкооплачиваемые, мало престижные должности, в результате чего в экономической структуре возникает множество пустующих ниш — их способны заполнить только иммигранты. Если не принять меры для увеличения их количества, восстановление и тем более развитие российской экономики станет невозможным.
Ссылки на западный опыт, часто встречающиеся в выступлениях политиков и чиновников, что, мол, они начали закрываться, как минимум некорректны. Страны Запада в период нехватки рабочей силы (50-е-60-е гг. XX века) всячески поощряли приезд мигрантов (в том числе и цветного населения). Кроме того, в целях сокращения дефицита рабочей силы широко практиковались такие меры, как вынос производства в слаборазвитые страны с дешевой рабочей силой и распространение высоких технологий.
В условиях спада рождаемости в структуре населения увеличивается доля старших возрастных групп, пенсионеров. По оценкам, в 1999 году на 100 лиц в рабочем возрасте приходилось 18 пожилых, а к 2050 году их будет от 41 до 50 человек. Если не иммигранты, то кормить их будет некому.
Это геоэкономические и бюджетные аргументы. Но есть и геополитические — необходимо учитывать дисбаланс между территорией России и численностью ее населения — российские земли всегда нуждались в освоении и защите, на что всегда не хватало рук. Хорошо известно, что в такой ситуации делало российское правительство — оно их заимствовало у окружающих народов (обычно в этом месте вспоминают матушку Екатерину и ее программу по переселению немцев-меннонитов и славного фаворита Потемкина с его проектом расселения на южном берегу Крыма архипелажных греков).
Демографическое давление на пограничные земли России со стороны перенаселенного Китая и исламских стран будет возрастать. Поэтому необходимо эти земли заселять, а не ждать, когда они будут заселены согласно чужим планам. Если не можем заселить русским народом, нужно заселять другими, но не ждать.
Следовательно, прежде чем говорить о том, что России не нужны мигранты, надо определиться с собственной позицией — если Россия предпочитает динамичному развитию гордое умирание, — то тогда действительно не нужны.
Разговоры же об угрозе изменения в результате массовой иммиграции этнического состава России бессмысленны, они не отвечают современным реалиям — этническая структура мира уже изменилась и наиболее адекватная стратегия на сегодняшний день — это стратегия открытости.
|
Последствия «протекционистского» выбора: Сторонники консервативной, охранительной позиции утверждают, что нам на время нужно закрыться, ровно на столько, чтобы сформировать, укрепить, переупаковать национальное социо-культурное ядро. Перечислим последствия «протекционистского» выбора: — возрастание стоимости коррупции; это будет касаться всех: и миллионов нелегалов, и работодателей, заинтересованных (часто кровно нуждающихся) в дешевом нелегальном труде, и людей, готовых бороться за российское гражданство и старающихся соблюдать все предписанные процедуры[LXXV]; — сокращение доли легальной и, соответственно, повышение доли нелегальной миграции; ведь давление геокультурной периферии избежать никому не удавалось; — ухудшение качества иммиграционного антропотока: приличные, честные, образованные иностранцы не захотят терпеть «системного» унижения и предпочтут другие страны эмиграции, зато те, кому деваться некуда, у кого на родине совсем невыносимо — будут готовы терпеть и поборы, и унижения в недружелюбной России, выбирая из двух зол наименьшее; — возрастание в стране ксенофобии: наши люди очень чутки к тому, что поощряет власть — естественно в сторону понижения ответственности; — ухудшение имиджа страны; что особенно больно, в глазах русских и близких нам народов. Предостережением от политики демографической автономизации России может стать максима: «закрылся, значит проиграл». |
Последствия «либерального» выбора: Сторонники либеральной позиции утверждают, что нам нужно максимально поощрять миграцию, причем любого типа. Времена, когда мы могли выбирать, какие категории иммигрантов нам нужны, а какие нет — канули в лету. Сегодня речь идет о том, что к нам не едут (показатели легальной миграции почти на нуле) и не поедут, если мы не будем проводить активной политики поощрения иммиграции. В противном случае — при сохранении ограничительного характера иммиграционной политики России, уже через несколько лет демографическую ситуацию можно будет назвать «катастрофической», что в полной мере отразится на состоянии экономики страны. Перечислим последствия «либерального» выбора: — размывание социо-культурного ядра России; — ухудшение криминогенной ситуации; — переизбыток дешевой рабочей силы и, как следствие, конкуренция на низкооплачиваемых должностях и снижение заработных плат низкоквалифицированных сотрудников; — усиление межэтнической и межнациональной розни (количество инородцев на рынках и других общественных местах станет раздражать обывателя); — возрастание числа нелегальных иммигрантов на территории РФ; — рост сложностей социального обеспечения мигрантов и членов их семей; — затруднения с установлением безвизового режима со странами ЕС. Предостережением от политики демографического «проходного двора» России может стать максима: «открылся — и потерял Россию». |
Другие эксперты утверждают, что: масштабная миграция способствует размыванию социокультурного ядра страны и ведет к потере ее традиционной идентичности. Прежде чем говорить, что России нужны мигранты, надо понять, о какой России идет речь. Сегодня у значительной доли населения расшатаны критерии собственной идентичности, российская гражданская и политическая идентичность размыта, и в этой ситуации она не сможет устоять перед напором сильных и организованных иноэтничных и инорелигиозных сообществ. Наплыв иммигрантов изменит сущность России, а, значит, это будет уже другая страна, даже если она и будет по-прежнему называться Россией.
Кроме того, мигранты наносят стране ущерб, ощутимый уже сегодня: по данным правоохранительных органов, почти половина (sic!) всех преступлений в стране совершается нероссиянами, многие из которых, приезжая в страну, уже заранее ориентированы на преступную деятельность — это и организация подпольных производств, и торговля наркотиками. Как правило, криминальной деятельностью занимаются нелегальные мигранты, которые часто скрываются на территории России от правоохранительных органов своих стран. Кроме того, нелегальные мигранты приносят российскому бюджету значительные убытки, ежегодно вывозя из страны в виде неучтенной заработной платы несколько миллиардов долларов. Более того, именно нелегалы составляют прекрасную базу для теневой экономики, которая, не будь их, не могла бы обладать таким могуществом. И, наконец, коренные жители страны страдают от мигрантов, которые не требуют высоких заработных плат и социальных гарантий, из-за чего работодателям выгоднее принимать на работу именно этих людей, а не российских граждан.
Иммигранты подрывают систему социального обеспечения в регионах РФ, порождая законодательные и собственно бюджетные трудности при обеспечении такого количества требующих социальной помощи людей.
В результате огромного наплыва иммигрантов в России усиливаются политический экстремизм и национальная рознь, возрастает активность проповедников радикальных, вплоть до экстремистских идей.
При этом поток мигрантов с каждый годом растет и, по прогнозам, не уменьшится в ближайшие годы. Учитывая, что население России при этом достаточно быстро сокращается, данный дисбаланс создает прямую угрозу национальной безопасности государства.
Нехватка трудовых ресурсов в России едва ли может быть достаточным основанием для проведения политики, направленной на привлечение мигрантов на территорию РФ: мигранты создают ненужную конкуренцию на низкооплачиваемых должностях и не способны оказать влияние на решение действительно важной проблемы — компенсации нехватки высококвалифицированных кадров.
Сторонники открытости должны найти ответы на фундаментальный вопрос о том, почему права иммигрантов должны быть приоритетными по отношению к правам местных жителей или хотя бы равными им, и почему, например, все бóльшая доля социальных пособий должна направляться в пользу тех, кто не принимал никакого участия в создании богатств, которыми они хотят воспользоваться?[LXXVI]
Выше сформулированы две влиятельные, вполне аргументированные позиции. Очевидно, что обе выхватывают важные стороны единой реальности, но ни одна из них не ухватывает ее целиком. Поэтому взвешенная миграционная политика может строиться только с учетом обеих. Ответственному политику придется провести страну между Сциллой и Харибдой запрета и поощрения миграции.
Суть миграционной политики всегда заключалась в поощрении иммиграции и/или эмиграции[LXXVII] и в их регулировании одновременно. Поэтому оптимальное направление миграционной политики — избирательность. Она всегда должна представлять собой соединение двух компонентов: консервативного, ориентированного на сдерживание ударной волны миграционного притока, и целевого, активно и всеми доступными средствами стимулирующего иммиграцию именно тех категорий и типов будущих граждан, которые нужны России сегодня и будут нужны ей завтра. А когда есть силы для культурной, технологической, гуманитарной экспансии, появляется заказ и на политику поощрения эмиграции.
Миграционная политика страны должна быть полной (охватывать внешнюю и внутреннюю, трудовую, образовательную, рекреационную, деловую и переселенческую, как и остальные типы миграций[LXXVIII]), а оформление иммигрантов и внутренних мигрантов нуждается в сильном упрощении. Необходимо максимально облегчить мигранту выбор легального поведения. При этом упор следует сделать на переселение мигрантов на ПМЖ и их натурализацию — де-юре и де-факто превращение переселенцев в граждан РФ, что не исключает привлечения временных трудовых мигрантов для снятия «пиковых» нагрузок. Только при этих условиях можно будет реально управлять процессами миграции в интересах социально-экономического и гуманитарного развития страны[LXXIX].
Совершенствование управления миграцией также должно идти в направлении четкого разделения функций между различными уровнями власти, повышения самостоятельности субъектов и муниципальных органов в принятии решений (в рамках задачи разграничения предметов ведения, полномочий и функций). Особого внимания требует расширение муниципального уровня власти, деятельность которого определяет не только темпы роста экономики и улучшение социально-политической остановки, но, главное, качество жизни на местах[LXXX].
|
У России отсутствует официально одобренная и,
главное, переведенная на язык права федеральная миграционная стратегия,
которая бы:
|
|
|
Недостатки: Миграционная политика Российской Федерации характеризуется следующими недостатками: — правоохранительно-карательным, ограничительно-сдерживающим характером политики — когда все внимание направлено на контроль и сдерживание, а не на управляемый прием и интеграцию мигрантов в общественные и рыночные структуры; — жесткой централизацией — которая не оставляет субъектам Федерации и местным органам власти свободы маневра. В результате парализуются инициативы субъектов и муниципальных органов. Тем самым миграционная политика России лишена гибкости, динамичности, умения учитывать пространственные различия и избирательность в различных ситуациях; — громоздкостью и забюрократизированностью процедур по оформлению пребывания в России (даже кратковременного) и найма на работу иммигрантов, что лишает предприятия мобильности и самостоятельности в вопросах набора рабочей силы. Ситуация чревата, во-первых, дефицитом рабочей силы, а значит замедлением экономического роста, во-вторых, игнорированием правил оформления пребывания и расширением зоны теневой занятости; — отсутствием простого, тем самым поощряющего, механизма регистрации по месту жительства, независимого от своеволия работников паспортного стола; необходим переход от регистрации разрешительной к регистрации уведомительной; — игнорированием феноменологии внутренней миграции, несмотря на то, что это самый масштабный миграционный поток; отсутствием согласованных действий в отношении внешней и внутренней миграций; — участием (или индифферентным наблюдением) в культивировании угроз и рисков, связанных с миграцией; через СМИ и силовые структуры происходит нагнетание мигранто и этнофобии, которым государство ничего практически не противопоставляет, что неизбежно отзовется на грядущих выборах; — не участием в организации программ адаптации и мягкой ассимиляции (прокультурации, аккультурации) мигрантов — государство не борется с самоизоляцией сообществ, трудовой и территориальной сегрегацией; более того, структуры управления различного уровня непродуманными мерами часто вызывают/стимулируют процессы изоляции отдельных сообществ; — слабым использованием мирового опыта и собственного отечественного экспертно-научного потенциала (особенно на региональном и местном уровнях). |
Достоинства: Миграционная политика Российской Федерации в связи с принятием в конце 2002 года двух основополагающих законов характеризуется следующими достоинствами: Новый закон о гражданстве Российской Федерации 2002 г.[LXXXI] разработан с учетом международных стандартов и в основном отвечает им, в частности: — определены правила получения гражданства, процедурный порядок, полномочия различных органов власти по предоставлению гражданства. Изменены неполные и двусмысленные формулировки старого закона, сняты противоречия; — урегулирован вопрос о гражданстве детей, у которых один из родителей не гражданин РФ. Также закон закрепляет важное положение о том, что «ребенок, являющийся гражданином Российской Федерации, при усыновлении его иностранными гражданами или иностранным гражданином, сохраняет гражданство Российской Федерации»; — определен упрощенный порядок получения гражданства для уроженцев РФ; — увеличен срок проживания на территории РФ для лиц, желающих получить российское гражданство: поскольку гражданство является «устойчивой правовой связью человека с государством», человек, претендующий на получение гражданства РФ, должен быть интегрирован в принимающее сообщество; — введено обязательство уважать и соблюдать Конституцию и законодательство Российской Федерации для лиц, желающий получить российское гражданство, иметь законный источник существования и не иметь иного гражданства. Федеральный закон о правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации от 25 июля 2002 года[LXXXII] имеет следующие достоинства: — введен институт «вида на жительство», что соответствует практике развитых стран; — введен институт резидентуры (получения вида на постоянное жительство) для иностранных граждан, общепринятый в мире. Этот институт напоминает систему «green card» в США. Это упорядочивает положение иностранцев, длительное время проживающих в стране и упрощает для них порядок оформления пребывания в России; — введена возможность оформления вида на жительство на разные сроки; — введен учет иностранцев, въезжающих и выезжающих из России на основе «миграционной карты». |
Для новой взвешенной миграционной (демографической) политики необходимо осуществить ряд важных шагов, направленных на изменение подхода, технологий и объектов управления.
Россия в очередной раз стоит перед необходимостью национального самоконструирования. Но что означает в современном мире осуществить такое самоконструирование? В каких рамках, в какой деятельностной парадигме оно должно разворачиваться? Что нужно знать, чтобы не начать строительство морально устаревшей модели? Ведь если стратегический выбор окажется неточным, страна потеряет невероятное количество времени и ресурсов впустую. И куда в результате такой ошибки будет отброшена ее экономика и политическая система — неизвестно.
Смеем предположить, что национальное строительство в глобальном мире в рамке государства-нации (в том виде, в каком оно сформировалось в определенный исторический период, тесно связанный с доминированием определенного технологического уклада и соответствующей ему организации миропорядка) — невозможно. Вне нашего участия происходит кристаллизация новых границ, в частности, оформление геоэкономических и геокультурных границ Русского Мира. Пределы геокультурной и геоэкономической связности и есть границы нового объекта развития.
Языки развития эпохи индустриализации и классовых идентичностей остались в прошлом. На каком/каких языках можно проектировать и осуществлять процессы развития в современном мире? Геоэкономический подход необходим, но недостаточен. Наряду с ним нужно национальное геокультурное самоопределение. В отношении миграционных заимствований геоэкономика говорит нам: сколько и какой квалификации, а геокультура: откуда и кого стоит брать (по отношению к каким народам и территориям следует открываться).
Прижившийся в России геоэкономический подход вступил в конфликт с традиционно истолковываемыми национальными интересами. Мы имеем дело с системным конфликтом между экстерриториальными и территориальными стратегиями двух различных субъектов развития — транснациональных корпораций и национальных государств. Снятие этого противоречия, на наш взгляд, возможно путем введения геокультурной парадигмы, которая «национальное» переописывает как всемирное, задает новые формы кооперации в мировом сообществе, открывает неиспользуемые национальные ресурсы, в частности, такие как диаспоры.
|
Сложившаяся конфигурация мирового проектного пространства, воздействие последнего на движение в будущее Российской Федерации задают определенные требования к проектам, реализуемым на ее территории[LXXXIII]: 1. Если Россия намерена сохраниться в качестве субъекта мировой истории, ей необходима идеология развития, являющаяся базой для выработки осмысленной и долгосрочной национальной политики и предполагающая согласованное и активное действие всех институциональных структур страны. Выбор в пользу развития является очень ответственным и связан с целым рядом социальных и военно-политических рисков, вытекающих из неопределенности будущего, закладываемой в любой проект его построения. Дискуссии о необходимости и желательности развития ведутся в мире последние пятьдесят лет[LXXXIV]. Сформировалась даже целая партия «оппозиции развитию». Тем не менее, любые субъекты действия все равно платят своеобразную «дань» процессам развития, будучи так или иначе включенными в чужие глобальные и макрорегиональные проекты. Поэтому выбор между «развитием» страны или сосредоточением на отдельных «изменениях» — это выбор меры ответственности и результат оценки возможного Будущего. 2. Проект «Россия» должен быть ориентирован на сотрудничество и кооперацию, а не конфронтацию с другими мировыми мегапроектами. Россия в настоящее время не только не в состоянии противостоять их развертыванию, но и стратегически не заинтересована в росте конфронтационных процессов на Евразийском пространстве. Возможно, что наилучшим вариантом могло бы стать интегрирование в европейский проект, но на условиях, выработанных с участием самой России. Включение последней в «фаустовский»[LXXXV] проект возможно лишь при условии нахождения для этого достаточного культурно-политического обоснования и предполагает значительные изменения «архитектуры» данного проекта. Данный выбор требует от страны точного определения ее отношения к другим, разворачиваемым рядом с российскими границами, мировым мегапроектам, к их распространению на территорию РФ. 3. Реализуемые в России собственные проекты развития должны быть сомасштабны (каждый в отдельности и/или в совокупности) мировому main stream. Если этого не произойдет, то отдельные проектные движения просто будут растворены в этом «течении». Причем ренту «управления глобальным развитием» (в виде установления стандартов, выбора приоритетов, определения ценности отдельных проектов и пр.) получат отнюдь не инициаторы данных проектных движений. Следовательно, реализуемые на территории России стратегические проекты развития регионов, отраслей должны быть комплементарны, т.е. дополнять друг друга, совместно обеспечивать эффект «крупного масштаба». 4. В России должен появиться новый класс проектов развития, учитывающих положение страны в мировом «проектном пространстве» и ориентированных на включение в него не отдельных регионов и отраслей, а всей страны в целом. Наполнением этих проектов может выступать множество более частных планов, связанных с развитием отдельных территорий, отраслей или производств. Что ставит вопрос о формах концентрации ресурсов для развития — не только государственных, но и частных, не только национальных, но и международных. Все это предполагает новый тип управления крупными проектами, его соответствующее институционально-правовое оформление. 5. Вызовы, предъявляемые России развертыванием на ее «флангах» процессов чужого освоения, требуют определенной внутренней организации пространства страны. Пространственное развитие становится ведущей формой управления страной. Это предполагает новое экономическое «зонирование», которое должно стать основой для формирования государственных институтов (правил и процедур) освоения этих территорий. У «флангов» страны необходимо формировать «глубину». Стране должна быть предъявлена новая концепция «размещения производительных сил». Все это должно выразиться в новом уровне видения (vision) пространства, типов и темпов освоения территории России, а точнее, построения ее будущего. Соответственно у каждой части «большой России» должна появиться собственная миссия в «сборке» страны на мировом «проектном пространстве». Данная миссия должна, с одной стороны, определяться выбранным направлением развития России, с другой, геоэкономическим и геополитическим значением территорий, «флангом», на котором они находятся. |
Наряду с введением в практику управления геоэкономического баланса, необходимо создание и внедрение глобального (и, как его частность, геокультурного) демографического баланса. Ведь демографический баланс современной нации складывается не в рамках государства-нации, а в рамках геокультурного мира, причем как в сторону актуальной эмиграции, так и в сторону потенциальной иммиграции. Такой национальный геокультурный демографический баланс должен быть погружен (соотнесен) в глобальный демографический баланс, потому что ключевые характеристики антропотока складываются в рамках именно глобального демографического баланса. И именно в рамках глобального демографического баланса Россия имеет шанс превратиться в «обогатительную фабрику» на пути «западного дрейфа». Альтернативный сценарий будущего возможен только в ситуации активного управленческого позиционирования элит России.
Государственная демографическая политика в старом предметном поле отражает по сути практику «выкраивания», «вырезания» страновой части из геокультурного и глобального целого. На основе этой «вырезки» и возникает представление о демографическом положении нации и страны — отсюда столь пессимистические демографические прогнозы у экспертного сообщества России и мира.
Поэтому необходимо создать и внедрить в работу государственных и общественных институтов управления недостающий набор методов и инструментов — демографических балансов: муниципального, регионального, странового, национального, геокультурного, макрорегионального и, конечно же, глобального.
В завершении необходимо выдвинуть ряд представлений, касающихся устройства надвигающейся когнитивной или ноосферной фазы развития и неизбежной смены ведущей антропологической модели.
Формально, когнитивную фазу развития можно определить как уклад, при котором отдельный человек, коллектив или сообщество может произвольно оперировать текущими эко и социосистемами, глобальными ресурсами и знаками (смыслами), извлеченными из любой из существовавших и существующих культур, что, в свою очередь, может произвольно (и, возможно, необратимо) изменять глобальную среду обитания. Производство носит преимущественно информационный характер и характеризуется непрерывным «перемешиванием» виртуальных конструктов и реальных объектов. «Кровью» когнитивной экономики являются смыслы, приведенные к определенным логическим и языковым форматам, что собственно и позволяет их включать в экономику. «Костяком» или инфраструктурой — языки.
Если экономическая география индустриального мира определяется, прежде всего, распределением энергоносителей, то главной ценностью и основным ресурсом когнитивной фазы станут сообщества и скрепляющие их идентичности[LXXXVI].
Капитализация человеческого фактора и формирование общественного капитала напрямую будут зависеть от способности индивидов и сообществ к освоению нового, восприятию и индукции инновационного. Прорыв в Будущее страны и нации в глобальной ситуации смены ведущего технологического уклада и формирования целого класса новых массовых идентичностей невозможен без смены ведущей (господствующей) антропологической модели.
Демографический переход, постулирующий естественную деградацию индустриальных этносов, значим и для когнитивной эпохи, причем, видимо, в более тяжелой форме.[LXXXVII] Тем самым, интенсивность антропотока в когнитивной фазе заведомо выше, нежели в индустриальной — и с точки зрения пространственной, и с точки зрения образовательной мобильности. Ключевая аккреция индустриальной фазы, как было показано выше, между городом и деревней постепенно — и уже на наших глазах — заменяется ключевой аккрецией когнитивной (по крайней мере, пока постиндустриальной) фазы между «мировым городом» — Севером, и «мировой деревней» — Югом. Поскольку дисбаланс матриц спроса и предложения рабочей силы будет нарастать по мере «вползания» европейской цивилизации в «фазу перехода»[LXXXVIII], в будущем все страны перехода столкнутся с острейшим кадровым «голодом» при одновременном «кризисе кадрового перепроизводства».
На взгляд авторов доклада, содержанием следующих десятилетий станет постепенное снижение (сопоставимой роли и значимости) потребности в энергоносителях при росте спроса на целый ряд видов трудовых ресурсов. Труд станет самым дефицитным и дорогостоящим товаром. К концу этого периода[LXXXIX] будет юридически оформлены представления о человеческом и социальном капитале и введены регламентирующие нормы перемещения и оборота этого капитала[XC].
Таким образом, содержанием[XCI] «когнитивного переворота» является создание институтов и инфраструктур, обеспечивающих капитализацию и глобальное обращение человеческих и общественных ресурсов.[XCII]
[XXXI] Текст доклада — http://www.archipelag.ru/text/482.htm
[XXXII] Мы придерживаемся классического представления о том, что миграционные процессы являются частью демографических.
[XXXIII] Увязанные с прогнозом по стране.
[XXXIV] При том, что роль городов в жизни страны будет неизбежно возрастать. «В крупных городах сконцентрирована деловая и интеллектуальная активность, наиболее развиты транспортная, телекоммуникационная и финансовая инфраструктуры. Именно здесь при нынешней социальной организации производства сконцентрированы основные информационные и управленческие ресурсы, тот человеческий и культурный капитал, с опорой на который может проектироваться сегодня будущий подъем страны. Ведь города, а отнюдь не субъекты Федерации, являются пресловутыми донорами региональных и федеральных бюджетов. В конце концов, именно крупные города на всех выборах голосуют за ценности гражданского общества и правового государства. Этих городов не так уж много, и сегодня они переживают не лучшие времена. Однако именно в них сконцентрированы реальные, а не иллюзорные возможности экономического и социально-культурного развития страны. И именно они, вопреки всем кабинетным попыткам административно-территориального членения, составляют тот костяк, остов России, который позволит удержать целостность страны и обеспечить устойчивость и управляемость её дальнейшего развития.» (Олег Алексеев, Олег Генисаретский, Пётр Щедровицкий «Остов России. Возрождение экономики начнется с городов» 1998 г. http://www.archipelag.ru/text/011.htm)
[XXXV] За пятилетие 1997-2001 годов численность татар в Татарстане за счет миграции возросла 38 тысяч, в Башкирии — на 17 тысяч и башкир — на 9 тысяч, чувашей в Чувашии — на 7 тыс. человек.
[XXXVI] Медленный, но устойчивый процесс стягивания населения с восточных и северных районов России и юга постсоветского пространства в центральный регион федерации, ее хоумленд. «Западный дрейф» — процесс, обратный историческому колонизационному тренду.
[XXXVII] В первой половине 90-х Центральный округ принял 38% внутренних мигрантов, а во второй, когда приток из СНГ упал в 2 раза — 83%. Магнит общероссийского масштаба — Москва: вместе с областью она поглощает 70% потока, направленного в Центр; в 1990-1995 годах она впитала 53 тысячи человек из внутрироссийского потока, а в следующем пятилетии 305 тысяч человек, с лихвой восполнив недобор за счет стран СНГ. В 2000-2001 годах Московский регион поглотил половину внутироссийской миграции, рассчитанной по субъектам федерации, а ПФО в эти годы имел отрицательный баланс во внутрироссийских миграциях.
[XXXVIII] Всеми, кроме Центрального федерального округа.
[XXXIX] Новое поколение в бывших советских республиках не имеет опыта совместного проживания, уменьшается количество людей, знающих русский язык, сокращается количество русского и русскоязычного населения. Поэтому главные иммиграционные доноры РФ становятся все более инокультурными.
[XL] Не в узком смысле данного слова.
[XLI] Как ни странно, но и этот пункт в России имеет значение.
[XLII] Другими словами традиционного, ориентированного на воспроизводство и постиндустриального, ориентированного на развитие.
[XLIII] С начала 1970-х гг.
[XLIV] Приведем, к примеру, данные по Татарстану. По сведениям, полученным от работодателей, потребность в специалистах с начальным профессиональным образованием в 2003-2007 годах составит 74%, со средним — 7%, а с высшим — 19% от всей потребности в квалифицированных кадрах. Специальности, которые сегодня наиболее востребованы — это водитель авто, каменщик, токарь, слесарь, электрогазосварщик; на базе среднего профобразования — медсестра, бухгалтер, зоотехник, фельдшер, электромеханик. Ситуация на рынке труда на сегодняшний день такова, что многие предприятия испытывают нехватку в квалифицированных рабочих кадрах, в то время как специалистов с высшим образованием — переизбыток. Такая же тенденция сохранится и в ближайшем будущем. Опубликовано 14.04.2003 Intertat.ru, http://www.regnum.ru/allnews/106602.html
[XLV] При этом в стране не сохранена советская инфраструктура подготовки такого рода кадров.
[XLVI] Попытка изменить невыгодную для России тенденцию была осуществлена в рамках деятельности ЦСР Северо-Запад в 2001-02 годах. Тогда в основание разработок было положено представление о необходимости выстраивания трехслойной модели, где бы сырьевой сектор (в основном Север и Сибирь РФ), был бы дополнен технологическим (Балтийское кольцо, в которое со стороны России входили бы Питерская и Псково-Новгородская агломерации) и антропологическим (экспорт человеческих ресурсов с учетом всего постсоветского пространства). Данная схема была положена в основание Доктрины развития Северо-Запада России — http://www.archipelag.ru/text/560.htm
[XLVII] В период до 2030 г.
[XLVIII] Раньше эту мысль выражали проще: «Рыба ищет, где глубже, человек — где лучше».
[XLIX] Тип территорий, возникший вследствие ухода человека с ранее освоенных земель. (Термин введен С.Переслегиным.)
[L] Статистика пространственного развития. Том 1. система расселения Северо-Запада России. СПб, 2002.
[LI] По вопросу иммиграционной политики нет единства в обоих лагерях — правом и левом. Это особенно заметно в Соединенных Штатах — важной причиной выхода из республиканской партии одного из лидеров партии Реформ Патрика Бьюкенена было его несогласие с либеральной политикой Джорджа Буша-младшего в области иммиграции (в первую очередь — мексиканской). На либеральном фланге в США защитникам прав человека и гражданских свобод в Америке противостоят сторонники сохранения высокой нормы заработной платы для трудящихся (чему, естественно, противоречит найм низкооплачиваемых иммигрантов из бедных стран). В лагере консервативном так называемым нативистам (nativists), адептам самобытности Америки и противникам усиления этно-культурного разнообразия, противостоят защитники прав предпринимателей в плане свободного найма на работу иностранцев. Трения внутри консервативного и либерального лагерей по вопросам иммиграционной политики уже приводят к эрозии двухпартийной системы в США.
В европейских странах в ситуации политического консенсуса по вопросам иммиграционного законодательства на сцену выходят националистические партии и движения, сочетающие, условно говоря, «нативистские» и «социальные» установки («Национальный Фронт» Жан-Мари Ле Пена во Франции), либо усложняющие этот комплекс еще и «либертаристской» антипатией к иммигрантам-мусульманам («Список Пима Фортейна» в Нидерландах). Политические дискуссии в Европе отягощены разного рода ассоциациями с фашизмом и национал-социализмом, в силу чего обсуждение реальных проблем часто подменяется навешиванеим ярлыков с той и с другой стороны. Европейские государства шаг за шагом утрачивают свой национальный суверенитет в пользу суверенитета Европейского Союза. Это касается и некоторых аспектов иммиграционной и натурализационной политики — хотя в настоящее время в этой сфере сохраняется значительная свобода для наций-государств, очевидно, что дальнейшее движение в сторону общеевропейского гражданства неизбежно приведет к выработке единой политики ЕС в соответствующей сфере. Решение о выработке такой политики было принято на совещании руководителей европейских стран в г. Тампере в 1999 г. После событий 11 сентября процесс унификации законодательства затормозился и в ряде европейских стран (Дания, Великобритания) были введены новые ограничения на предоставление гражданства. Пересмотр общеевропейской политики натурализации справа (со стороны сторонников национальной самобытности) или слева (со стороны радикальных антиглобалистов, выступающих за упразднение всяческих ограничений на перемещение лиц по земному шару) чреват разрушением европейского единства — отсюда всевозможные издержки политического процесса в странах ЕС. // Развитие темы см. кейс №3 данного доклада и подборку материалов о книге Антонио Негри и Майкла Хардта «Империя» на сайте «Русский Архипелаг» // http://www.archipelag.ru/temy/geoeconom-glob.html).
[LII] «Рубеж столетий отмечен небывалым взлетом популярности ультраправых партий во многих европейских странах. С 1995 по 2001 г. резко возросла доля избирателей, поддержавших эти партии на общенациональных выборах (так, в Дании Датская народная партия получила в 2001 г. почти 14% голосов против 10,5% в 1998-м; в Бельгии Фламандский блок собрал в 1999 г. 16% голосов против 14% в 1995-м; в Швейцарии Швейцарская народная партия обеспечила себе в 1999 г. поддержку 22% избирателей против 16% в 1995-м; наиболее громким, разумеется, стал успех Партии свободы в Австрии, собравшей в 1999 г. 27% голосов и проведшей своих представителей в правительство страны). 2002-й год принес особенно примечательные «неожиданности»: в конце апреля на президентских выборах во Франции лидер Национального фронта Ж.-М. Ле Пен, чья поддержка со стороны избирателей устойчиво росла на протяжении всех последних лет — с 3,4% в начале 80-х годов до 15% в 1995-м, — получил 16,9% голосов, опередив одного из фаворитов президентской гонки, действовавшего премьер-министра, социалиста Л. Жоспена, и вышел во второй тур выборов. Лишь стихийное объединение левых и центристских сил помешало дальнейшим успехам Ж.-М. Ле Пена, потерпевшего во втором туре сокрушительное поражение от Ж.Ширака. В тот же период в Нидерландах консервативный блок П.Фортайна (жестоко убитого 6 мая 2002 г. менее чем за неделю до всеобщих выборов), выступавший с программой, включавшей в себя требования насильственной интеграции иммигрантов в европейскую среду, прекращения практики принятия беженцев и предоставления политического убежища гражданам других стран, победил в ряде ключевых регионов страны и сформировал вторую по численности депутатскую фракцию в парламенте. Это событие померкло на фоне успеха Ширака; мы полагаем, однако, что эйфория по поводу поражения Ле Пена неуместна, так как основания для дальнейшего роста влияния националистических сил в Европе отнюдь не исчезли, а готовность демократических сил открыто обсуждать существующие проблемы не стала большей». (Подробности см. в статье Владислава Иноземцева «Иммиграция: новая проблема нового столетия», альманах «Государство и Антропоток» — http://www.archipelag.ru/text/a186.htm)
[LIII] Справедливости ради стоит сказать, что подобную болезнь переживает и тот транснациональный бизнес, который ориентирован на выплату дивидендов по акциям как главный показатель эффективности своей деятельности.
[LIV] Трудовая мобильность в США имеет совершенно иные масштабы.
[LV] Логика разворачивания антропотока репрессивных миграций в СССР:
1. Устранение сильных социальных (классовых) элементов, способных к системному сопротивлению:
1.1. терские казаки (1920-е);
1.2. гуманитарная интеллигенция крупнейших центров России — Москвы, Санкт-Петербурга, Казани (1920-е);
1.3. в 1930-е — первые по-настоящему массовые репрессивные миграции в форме раскулачивания.
2. После решения внутренней задачи по социально-классовой гомогенизации населения — переход к внешней, геополитической. Этот период совпал с периодом подготовки к большой войне и выражался в политике «зачистки» границ «навстречу солнцу» — с запада на восток (все 1930-е гг.; хронологически этот шаг совпал с процессом раскулачивания).
3. Репрессивные миграции, связанные с Великой Отечественной войной (соответственно, 1940-е гг.), вызваны геодемографическими задачами:
3.1. во-первых, это превентивные переселения немцев, порядка 1 млн. чел., что в международной практике того времени перед лицом грозящей катастрофы было достаточно обычной мерой (ср. с депортацией японцев в США; тех же немцев в Великобритании и Франции);
3.2. во-вторых, война показала неустойчивость социокультурной ситуации на Кавказе и в Крыму. Ответом на это стала тотальная депортация карачаевцев, чеченцев, ингушей, балкарцев, калмыков и крымских татар (за неполных 7 месяцев между ноябрем 1943-го и июнем 1944-го она затронула 870 тыс. чел.), что также было линией на продолжение политики по СК-переработке на важнейших южном и юго-западном направлениях. Дозачистка 1944-го года — Крым (греки, армяне, болгары) и Грузия, приграничные с Турцией районы (турки-месхетинцы, курды, хемшилы) — продолжение акций по зачистке границ, а также допереработке и гомогенизации на двух важнейших направлениях русской геополитики;
3.3. в-третьих, зачистка приграничных районов Западной Украины, Белоруссии и Прибалтики, особенно Литвы (по оценке П.Поляна, за годы войны количество депортированных здесь составило 2,35 млн. чел.);
3.4. понятно, что на обезлюдевшие территории Северного Кавказа и Крыма были организованы компенсирующие миграции.
4. Послевоенные годы:
4.1. СК-переработка принесенного войной человеческого материала;
4.2. дозачистка новой западной границы;
4.3. характерной особенностью П.Полян называет сдвиг в географии вселения: все более значимую роль начинает играть Восточная Сибирь, в частности Красноярский край и Иркутская область, что указывает на новые задачи и новый этап освоения этой части сибирского края.
Советский период характеризуется организацией антропотока с целью получения нового антропотипа — нового человека, новой человеческой общности. Таковы были новые СК-задачи, поставленные советским государством. (Подробнее см.: Павел Полян «География насильственных миграция в СССР» // Информационный бюллетень «Население и общество». — 1999, №37.)
[LVI] Что обращает на себя внимание, так это почти одновременное начало процессов сворачивания: Запада, после крушения планетарной колониальной системы и дискредитации модели догоняющего развития для Третьих стран, и России, после крушения мирового соцлагеря и его остова — СССР. Что это, если не единый процесс сворачивания ядра мир-системы? И что в таком случае означает экспансионистская политика Вашингтона — последняя вспышка с запада перед закатом?
[LVII] О «волнах прошлого» см., например, С.Переслегин “История: метаязыковой и структурный подходы”. В кн. К.Макси “Вторжение”. М., СПб, 2001.
[LVIII] Доходы граждан Молдавии, работающих за границей, сравнялись с бюджетом республики. В 2002 году мигранты перечислили на родину около 260 млн долларов, что на 19 процентов больше, чем в 2001 году. Госбюджет Молдавии на 2003 год по статьям доходов предусматривает около 270 млн долларов. В настоящее время за пределами Молдавии работают около 600 тыс граждан республики из 2 млн трудоспособного населения.
[LIX] Это, конечно, тоже специализация в международной системе разделения труда и перераспределения трудовых ресурсов. Но вот только желанная ли специализация?!
[LX] В.Н.Княгинин, П.Г.Щедровицкий «Экспансия в пространстве геоэкономики (о современной «повестке дня» для Армении)», Школа культурной политики, 2002 г.
[LXI] Определение НКМ см. выше.
[LXII] Подробнее см. В.Н.Княгинин, П.Г.Щедровицкий «Экспансия в пространстве геоэкономики (о современной «повестке дня» для Армении)», Школа культурной политики, 2002 г.
[LXIII] Если не считать «брэнды» как стоимостное выражение пусть и своеобразных, но культурных ценностей.
[LXIV] Как остроумно подметил профессор Ю.Громыко, известный доклад международной комиссии по образованию для XXI века под руководством Жак Делора «Образование: скрытое сокровище» с этой точки зрения имеет ещё и второе прочтение «Образование как скрытое сокровище не имеет в настоящий момент шансов стать обнаруженным и явным капиталом».
[LXV] Опыт пребывания Мексики в НАФТА представляет собой наглядный пример того, насколько вырастает в современной глобальной экономике значение формирования правовых институтов и организаций, обеспечивающих, с одной стороны, интернационализацию национального права, а с другой стороны, защиту интересов своих резидентов во внешнеэкономической деятельности. Именно правительство Мексики является основным ответчикам по искам ТНК в рамках НАФТА и несет основные юридические расходы.
[LXVI] Некоторые эксперты считают, что «товарная» обеспеченность доллара колеблется от 9-10 (по оценкам аналитиков министерства финансов Японии) до 45% (по оценкам специалистов Федеральной резервной системы США). Главным обеспечением доллара является не товарная масса, а технологическое, информационное и культурное лидерство страны в мире (Делягин М. Глобальная неустойчивость (в защиту США) // Распад мировой долларовой системы: ближайшие перспективы.— М.: Изд-ль Н.Е.Чернышева, 2001).
[LXVII] Следует учитывать, что потребность в мигрантах в развитых странах в ближайшие 10-15 лет будет сохраняться в силу быстрого старения их населения. По оценкам CEPS, для того, чтобы поддерживать существующий баланс на сокращающемся рынке труда Европы, только в страны ЕС нужно ежегодно ввозить 1,5-3 млн. человек иностранной рабочей силы. Прогнозы ООН еще радикальнее. Речь идет о приеме 4,5-6 млн. мигрантов в год.
[LXVIII]Валлерстайн И. Глобализация или переходный период? // «Экономические стратегии», 2000, №2.
[LXIX] НАФТА-ФТАА-Глобализация. Доклад ЦСР «Северо-Запад». Санкт-Петербург, 2001.
[LXX] Например, в последний раз у Великобритании был торговый товарный профицит во внешнеэкономических отношениях в 1822 году. До 1914 года британцы имели дефицит в торговле товарами, но излишек на счету платежного баланса за счет «неосязаемого экспорта» — страхования, транспортно-логистических, финансовых услуг и доходов с инвестиций за рубежом. Плюс фунт стерлингов являлся мировой валютой, что позволяло эмитировавшей его Британии получать прибыли от приватизации валютно-денежной системы. Торговый баланс США стал отрицательным после 1970 года и продолжает насчитывать более 100 билл. USD дефицита в течение последних семи лет. В 1998 году эти цифры повысились до 164 билл. долл. Задолженность иностранным кредиторам в 1997 году повысилась до 1,2 трлн. USD. Впрочем, текущий платежный баланс США также дефицитен. В конце 1990-х годах его дефицит составлял 2,5% ВВП (280 билл. USD) в 1998 году и 4,3% ВВП (420 билл. USD) в 2000-ом. Информатизация явилась чудесной находкой США, позволяющей восполнить Америке достигший к середине 1990-х годов астрономической цифры в 166 билл. USD дефицит во внешней торговле за год. Этот дефицит стал восполняться за счет своеобразной «виртуализации» экономических отношений, вызвавшей резкий рост информационно-культурной составляющей в цене вещей (объем платежей только за международное лицензирование и роялти возрос во всем мире с 7 билл. USD в 1976 году до более чем 60 билл. USD в 1995 году). Соответственно в мировой торговле существенно возросла доля услуг, а ключевым правовым институтом, фиксирующим наступление новой экономики, стал институт интеллектуальной собственности. Фактически уже сформировалась глобальная система охраны прав интеллектуальной собственности. За последние 100 лет в этой сфере были заключены многочисленные международные соглашения (Парижская конвенция по промышленным изобретениям, Бернская конвенция по авторским правам в области литературы, искусства и музыки и пр.). Большинство таких соглашений регулируется Всемирной организацией интеллектуальной собственности, которая является специализированным учреждением ООН. Регулирование прав интеллектуальной собственности является важнейшей частью деятельности ВТО. Также выросла роль спекулятивных финансовых активов. В 1971 году 90% международных финансовых сделок относились к реальной экономике — к торговле или долгосрочным инвестициям, а 10% были спекулятивными. К 1990 году процентное соотношение сменилось на противоположное, а к 1995 году около 95% международного оборота финансов приходилось на краткосрочные (80% сумм возвращалось за неделю или менее того) и спекулятивные сделки (Хомский Н. Прибыль на людях.— М.: Праксис, 2002).
[LXXI] С другой стороны, профицит торгового баланса, достигнутый за счет большого экспорта в развитые страны различных товаров (например, сырья и полуфабрикатов), также не должен обольщать отсталые страны и регионы. Рано или поздно развитые страны найдут способ взыскать свою «ренту развития». В Индии и Китае в XIX веке Британия нашла такой способ взимания «ренты развития» за счет сознательного торможения развития некоторых отраслей промышленности, а главное, за счет изменения моделей потребления, поддержки торговли опиумом и пр. Россия сейчас, имея значительный профицит в товарном обмене с развитыми странами (положительное сальдо во внешней торговле РФ в 1999 году составило 36,2 млрд. USD, а в 2000 году — 61 млрд. USD), возвращает им «ренту развития» (уплачивая собственную «ренту отсталости») за счет «бегства капитала» на Запад, сырьевой специализации, «утечки мозгов», а главное — выплаты государственных долгов.
[LXXII] Напор со стороны новых идентичностей, конечно же, не должен быть шквальным, разрушительным, но затхлая атмосфера культурного и идентификационного протекционизма не приведет к формированию новых конкурентоспособных общественных форм.
[LXXIII] Из А.Пятигорского «Миграция. Диффузия. Антропоток» http://antropotok.archipelag.ru/text/a177.htm
[LXXIV] К примеру, во Франции в настоящее время доминируют 4 точки зрения на иммиграцию: две крайние и две умеренные. Крайне правая точка зрения сводится к тому, что иммиграция представляет опасность для нации. По мысли ее сторонников, необходимо организовать массовое возвращение лиц, не имеющих французского гражданства, в страну происхождения. Крайне левая точка зрения заключается в том, что не должно существовать никаких границ и всякому, кто прибывает, следует разрешить поселение и предоставить работу во Франции. Умеренно правые придерживаются мнения, что приоритет следует отдавать совершенствованию пограничного контроля и борьбе с нелегальными потоками людей. Умеренно левые считают, что в первую очередь нужно способствовать улучшению механизмов интеграции нерезидентов, легально проживающих во Франции. // см. статью «Иммиграционная политика Франции и проблема нелегальной миграции» Максима Тандонне, главы департамента миграции МВД Франции, в сборнике МОМ «Иммиграционная политика западных стран: альтернативы для России» (под редакцией Галины Витковской), М., Гендальф, 2002.
[LXXV] Тем дороже — как шутят скептики — это им обойдется.
[LXXVI] Раскрытие этой точки зрения см. Владислав Иноземцев «Иммиграция: новая проблема нового столетия». http://antropotok.archipelag.ru/text/a186.htm
[LXXVII] История богата примерами поощрения как иммиграции, так и эмиграции. Новизна ситуации в том, что миграционная политика в условиях включения страны/региона в геоэкономику превращается в политику одновременного поощрения иммиграции одного типа и эмиграции другого. Сегодня такого рода политику пытаются проводить страны, обеспокоенные изменением этнического и религиозного баланса и признающие необходимость поддержания расового, этнического, религиозного статус-кво.
[LXXVIII] См. Сергей Градировский, Татьяна Лопухина «Набросок типологии миграций», 2002 — http://antropotok.archipelag.ru/text/a025.htm
[LXXIX] Занимаемую нами срединную позицию в отношении к миграционной политике можно охарактеризовать еще несколькими положениями:
1. В отличие от антииммиграционного подхода мы настаиваем на том, что миграционный поток из стран Третьего мира в страны «золотого миллиарда» (и, в частности, Россию) остановить невозможно. Более того, политика «закрытых границ», принеся краткосрочные дивиденды, в конечном счете, приведет к негативным экономическим, культурным и политическим последствиям как в национальном, так и в глобальном масштабах.
2. Признание этого факта, однако, вовсе не равнозначно некритическому приятию идеологии «мультикультурализма» и политики «неограниченных различий», согласно которым, государство в эпоху глобализации непременно утрачивает свое социокультурное ядро и традиционную «идентичность». На наш взгляд, подобное ядро должно сохраниться в соприкосновении с феноменом антропотока и на сохранение данного ядра, его коррекцию и новое оформление должна быть направлена политика натурализации.
3. В свою очередь чисто консервативный подход также нереализуем — требуется инсталлирование новых идентичностей, соединяющих страны-приемники потоков и страны-источники. Такие идентичности могут получить в будущем свое политическое оформление.
4. Актуализация данных идентичностей и систематическая работа с ними позволит снять для большинства граждан напряжение по линии «свое-чужое» и воспринимать антропоток как процесс, не угрожающий культурной целостности стран-приемников миграции (подобно тому как переселение англичанина в США или белоруса в Россию не может казаться коренным жителям обеих стран поводом для тревоги).
[LXXX] Один из муниципалитетов больших городов ПФО мог бы послужить объектом для выработки в порядке эксперимента более простой и гибкой модели миграционной политики.
[LXXXI] Текст Закона о гражданстве РФ от 31.05. 2002 г. http://www.antropotok.archipelag.ru/text/a011.htm // Текст Закона о гражданстве РФ от 28.11.1991 г. http://www.antropotok.archipelag.ru/text/a010.htm
[LXXXII] Текст Федерального закона о правовом положении иностранных граждан в РФ — http://www.antropotok.archipelag.ru/text/a090.htm
[LXXXIII] Из В.Н.Княгинин, П.Г.Щедровицкий «Проект Россия», М., 2001.
[LXXXIV] В целом проблематика развития имеет христианский исторический базис, о чем в интервью «Русскому Архипелагу» говорит А.Неклесса: «На протяжении солидного исторического срока христианская цивилизация развивалась за счет инновационного фактора — т.е. за счет того, что создавала новые инструменты и поля деятельности. В этом было ее принципиальное отличие от цивилизации дохристианской, ибо до этого времени мир избегал феномена расширенного воспроизводства, предпочитая ему экономический, экологический и демографический баланс. Баланс вообще был определяющим принципом традиционного мира, а для мира христианской культуры определяющей категорией стал не баланс, а развитие». — http://antropotok.archipelag.ru/text/a181.htm
[LXXXV] Шпенглеровское определение Западной культуры.
[LXXXVI] Не отдельный человек, а человек, включенный в определенный тип антропоструктур, являющийся элементом определенной ценностной и онтологической реальности.
[LXXXVII] По оценке С.Переслегина интервал детородности для когнитивной фазы будет лежать в диапазоне 0,6—1,1.
[LXXXVIII] Здесь мы вынуждены специально остановиться на важном, с нашей точки зрения, различении: на «фазе перехода» и «фазе господства». Вторая означает период господства определенной исторической модели воспроизводства (традиционной, индустриальной, когнитивной). Первая — период смены одной модели на другую. Постиндустриализм, вероятно, представляет собой наименование перехода от одной фазы исторического развития к другой, подобно тому как «демографический переход» являет собой лишь период смены одной демографической модели на другую. Что же касается таких понятий как «постиндустриальное общество» по Дэвиду Беллу или «Третья Волна» по Ольвину Тоффлеру, то, на наш взгляд, эти и другие распространенные термины, использующиеся для обозначения Будущего, могут относиться как к фазе перехода, так и к фазе господства.
[LXXXIX] Если предположить, что столкновение с постиндустриальным «фазовым барьером» не приведет к масштабной общественной катастрофе.
[XC] Если этот прогноз справедлив, следует извлечь максимум пользы из нынешней ситуации, когда развитые страны квотируют не эмиграцию, но иммиграцию.
[XCI] Вернее, одним из содержаний.
[XCII] В отличие от индустриального «человеческого ресурса», который можно отдать или, в редких случаях, продать, когнитивный «человеческий капитал» может быть инвестирован. Речь идет, в сущности, о превращении «сокровища» в капитал, т.е. в самовозрастающую стоимость.
"ГОСУДАРСТВО И АНТРОПОТОК"
Москва - ПФО 2002 г.